В статье анализируется проблема отсутствия в российском законодательстве легальной дефиниции «коррупционное преступление» и её соотношение с нормативным определением коррупции, закреплённым в Федеральном законе № 273-ФЗ. Показано, что правоприменительная практика ориентируется на Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 24 и межведомственный Перечень № 23 преступлений коррупционной направленности. На основе детального разбора Перечня автор выделяет систему криминообразующих признаков, трансформирующих общеуголовные и должностные деяния в коррупционные: специальный субъект, корыстный мотив, использование служебного положения и связь с подготовкой условий для извлечения выгоды. Установлено, что все 104 состава, отнесённые к коррупционным, подразделяются на четыре группы: основные коррупционные преступления (без дополнительных условий); производные (требующие связи с основным коррупционным деянием); должностные (служебные) преступления с корыстным мотивом; общеуголовные преступления, совершённые специальным субъектом. В последней группе обособлены подгруппы должностных хищений и экономических деликтов, сопряжённых с приготовлением условий для получения выгоды. Подчёркивается многоступенчатая фрагментация признаков – от безусловно коррупционных составов до «предкоррупционного» поведения. Делается вывод, что именно межведомственный Перечень выступает единственным систематизированным источником, определяющим круг коррупционных преступлений, а предложенная классификация может служить методологической основой для их квалификации и учёта.
The article analyzes the absence of a legal definition of "corruption crime" in Russian legislation and its relationship with the normative definition of corruption enshrined in Federal Law No. 273-FZ. It is shown that law enforcement practice is guided by Resolution of the Plenum of the Supreme Court of the Russian Federation No. 24 and interdepartmental List No. 23 of corruption-related crimes. Based on a detailed analysis of the List, the author identifies a system of criminal elements that transform general criminal and official acts into corrupt ones: a special subject, selfish motive, abuse of official position, and a connection with the preparation of conditions for deriving a benefit. It has been established that all 104 elements classified as corruption are divided into four groups: main corruption crimes (without additional conditions); derivatives (requiring a connection with the main corrupt act); Official (service) crimes with a mercenary motive; general criminal offenses committed by a special subject. The last group includes subgroups of official embezzlement and economic torts associated with the preparation of conditions for obtaining a benefit. The multi-stage fragmentation of characteristics is emphasized – from clearly corrupt offenses to "pre-corrupt" behavior. It is concluded that the interdepartmental List is the only systematic source defining the range of corruption crimes, and the proposed classification can serve as a methodological basis for their classification and recording.