системы искусственного интеллекта применяются в транспорте, медицине, кредитовании, управлении персоналом и создании контента, и по мере их распространения растет число случаев причинения вреда. Право России и Европейского союза пока не дает системного ответа на вопрос о том, кто и на каких условиях должен такой вред возмещать. Проект директивы Европейского парламента и Совета ЕС об адаптации правил внедоговорной гражданско-правовой ответственности к искусственному интеллекту (AILD) в 2025 г. был отозван, а российский Федеральный закон № 243-ФЗ «О поддержке развития технологий искусственного интеллекта в Российской Федерации» решает вопрос ответственности отсылкой к общему законодательству. Цель исследования состоит в выявлении технико-юридических признаков систем искусственного интеллекта, значимых для деликтного права, и тех проблемных вопросов современного деликтного права, которые эти признаки обостряют. Задачи: сопоставить легальные, этические и доктринальные определения системы искусственного интеллекта и смежных понятий; выделить признаки систем искусственного интеллекта, имеющие деликтно-правовое значение; оценить их влияние на основание и условия деликтной ответственности; определить круг проблемных вопросов. Методы: формально-юридический, сравнительно-правовой и историко-правовой методы, системный анализ и обобщение. Результаты: обоснован функциональный подход к понятию системы искусственного интеллекта и предложено его рабочее определение для целей деликтного права. Выделены девять технико-юридических признаков, объединенных в две группы, и показано, на какие элементы механизма ответственности воздействует каждая из них. Установлено, что структура состава деликта сохраняется, однако установление каждого условия ответственности существенно усложняется. Выводы: развитие систем искусственного интеллекта обостряет пять групп проблем деликтного права: разрыв между лицом, контролирующим риск, и лицом, обязанным возместить вред; доказательственный разрыв; отсутствие эталона должного поведения; смещение вреда в слабо защищенные области в сочетании с его серийностью; конкуренцию деликтных режимов. Решение данных проблем следует искать в перенастройке основания вменения, субъекта ответственности и имущественного обеспечения в рамках действующей системы деликтного права.
artificial intelligence systems are used in transport, healthcare, lending, recruitment and content creation, and their spread is accompanied by a growing number of cases of harm. Neither Russian nor EU law offers a systematic answer to the question of who should compensate such harm and on what conditions. The proposed EU AI Liability Directive was withdrawn in 2025, while Russian Federal Law No. 243-FZ of 2026 deals with liability only by reference to general legislation. The object of the study is to identify the technical and legal features of AI systems that matter for tort law and the problems of modern tort law that these features aggravate. The research objectives are to compare legal, ethical and doctrinal definitions of an AI system and related concepts; to single out the features of AI systems relevant to tort law; to assess their impact on the basis and conditions of tort liability; and to identify the resulting problems. The research methods include the formal legal, comparative and historical legal methods, systemic analysis and generalisation. The findings support a functional approach to the concept of an AI system and propose a working definition for tort law purposes. Nine technical and legal features are identified and grouped into two clusters, and the elements of the liability mechanism affected by each cluster are shown. The structure of the tort remains intact, yet establishing each condition of liability becomes considerably more difficult. Conclusions: the development of AI systems aggravates five groups of problems in tort law: the gap between the person controlling the risk and the person obliged to compensate; the evidentiary gap; the lack of a benchmark of due conduct; the shift of harm towards weakly protected areas combined with its serial nature; and the competition of tort regimes. Solutions should be sought in recalibrating the basis of attribution, the liable subject and financial security within the existing system of tort law.